Главная / Жизнь Семьи / Наука и культура / Про книги / Дети читают / Даниель Пеннак о детском чтении

Материалы, присланные пользователями
Материалы, присланные пользователями

Даниель Пеннак о детском чтении

Даниэль Пеннак. Как роман
Помочь ребенку открыть в себе читателя

i88

Ни пересказывать, ни цитировать эту книгу невозможно — не остановишься. Ее нужно читать самому, лучше в выходной, чтобы не отрываясь. Автор, обращаясь в первую очередь к учителям, пишет о взаимоотношениях ребенка с книгой и чтением, в частности, о том, почему подростки не любят читать.Но не скрипучими официальными словами, а очень по-человечески. Диалоги взрослых о проблеме, разговоры с детьми, воспоминания, запечатленные точно и легко, с неподражаемыми авторскими комментариями, — все это возвращает нам абсолютно узнаваемые ситуации. Ситуации, в которых мы своими руками порождаем у ребенка книгофобию.


Автор напоминает нам о том, какими читателями были в юности мы сами; что испытывает ребенок, впервые прочитавший слово; подробно и очень правдиво показывает момент, когда книга становится для подростка наказанием. Ты невольно киваешь и удивляешься, как раньше не обращал на это внимания, и вдруг видишь, чего нельзя делать, если хочешь, чтобы ребенок любил читать. Это в равной степени касается и родителей, и учителей.

В третьей части мы находим описание того, как Пеннаку удалось приохотить к чтению целый класс подростков, отвергнутых «хорошими» школами. Он просто читал им вслух. Заставить читать нельзя. Можно только любить чтение вместе с ребенком. И для того чтобы это не оставалось пустыми призывами, Пеннак напоминает нам, какие права мы сами себе как читатели присвоили: читать по своему выбору, не дочитывать то, что не нравится, перечитывать любимое по многу раз, молчать о прочитанном… И что из этого мы разрешаем ребенку?

Глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: «любить»… «мечтать»…

Попробовать, конечно, можно, Пробуем? «Люби меня!», «Мечтай!», «Читай!», «Да читай же, паразит, кому сказано — читай!»

— Марш к себе и читай!

Результат?

Никакого.

Он уснул над книгой.

Надо читать! — в этом призыве подросток улавливает нарушение логики. Какие бы блистательные доводы мы ни приводили… нарушение логики и ничего больше.

Те из наших учеников, кто открыл книгу без нашей помощи, будут и дальше читать, как читали. Наши самые яркие объяснения, как маяки помогут самым любознательным из них ориентироваться в океане чтения.

Из тех, кто «не читает», самые сообразительные научатся, как мы, говорить вокруг да около: поднатореют в инфляционном искусстве комментирования (читаем десять строк, размазываем на десять страниц), в технике конспектирования (проглядываем четыреста страниц, сводим к пяти), в умненьком выуживании цитат из «кратких изложений» (брикетов замороженной культуры, которые продаются в каждом уважающем себя магазине); они научатся орудовать скальпелем построчного анализа и станут специалистами в хитроумном манипулировании «избранными отрывками», которое обеспечит им сначала степень бакалавра, потом лиценциата, а затем и место на кафедре… но не обязательно любовь к чтению.

Остаются прочие ученики.

Те, кто не читает, кого очень рано запугали требования всюду искать смысл.

Те, кто считает, что они глупые…

Что книги не для них…

Что их вопросы так и останутся без ответов…

А скоро не остается и вопросов.

Возьмем обычный класс, человек тридцать пять подростков. О, не тех, заботливо отобранных, которые без сучка без задоринки пройдут в величественные врата высших учебных заведений, — нет, остальных, тех, кого отчислили из лицеев центральных округов, потому что их оценки не давали надежд на степень бакалавра, ну то есть никаких надежд.

Начало учебного года.

Их выбросило сюда.

В эту вот школу.

Вот к этому учителю.

«Выбросило» — этим все сказано. Они выброшены на берег, между тем как их вчерашние однокашники вышли в открытое море на борту лицеев-пакетботов, держащих путь к блестящим карьерам. Обломки крушений, оставленные школьным отливом. Именно так они сами себя описывают в традиционных личных карточках, заполняемых в начале учебного года:

Фамилия, имя, дата рождения…

Другие сведения:

«Мне совсем не дается математика», «Учить языки мне не интересно», «Я не умею сосредоточиться», «У меня не получается хорошо писать», «В книгах слишком много слов» (sic! Да, sic!), «Я ничего не понимаю в физике», «По орфографии у меня всегда был ноль», «История бы ладно, но я не запоминаю даты», «Наверное, я недостаточно стараюсь», «Я плохо понимаю», «Я много пропустил», «Мне хотелось бы рисовать, но я не одаренный», «Мне это слишком трудно», «У меня плохая память», «Мне не хватает подготовки», «Я не умею думать», «Я не умею говорить».

Конченые люди…

Так они себя аттестуют.

Конченые, еще не начавшись.

Разумеется, они немного преувеличивают. Таков закон жанра. Личная карточка, так же как личный дневник, держится на самокритике: в ней инстинктивно очерняют себя. К тому же это ограждает от избытка требований. Школа их тоже кое-чему научила: свои удобства есть и у обделенности. Как спокойно ученику с постоянным нолем по математике или орфографии: отказавшись от успеха, он избавился и от тягот усилия. А признание, что в книгах «слишком много слов», может быть — как знать? — избавит от чтения?..

Однако автопортреты, написанные подростками, не слишком схожи с оригиналами; читая их автобиографические телеграммы, плохой кинорежиссер вывел бы одно лицо — тупицу с низким лбом и квадратной челюстью.

Нет, они все разные, каждый выбрал что-то свое в нашем многоликом, пестром времени: записной рокер — заклепки и казаки, поклонник высокой моды — «Берлингтон» и «Шевиньон», безлошадный байкер — не мотоцикл, так хоть косуху; у кого длинные волосы, у кого жесткий ежик — в зависимости от семейных вкусов… Вон та девочка утопает в отцовской рубахе, свисающей до продранных коленок джинсов, зато другая вся в черном, как сицилийская вдова («мне нет дела до этого мира»), а ее белокурая соседка метит, наоборот, на конкурс красоты: ухожена, разнаряжена, причесана, как с обложки глянцевого журнала.

Они, по сути дела, оказались между двумя мирами. И с обоими потеряли контакт.

Мы, конечно же, «крутые», «продвинутые», мы «пофигисты» (и какие!), но школу мы «в гробу видали», ее требования нас «задолбали», мы «уже не маленькие», но всего-то и толку, что маемся в бесконечном ожидании, когда же станем взрослыми…

Мы хотели бы быть свободными, а чувствуем себя брошенными.

И само собой разумеется, они не любят читать. Слишком много слов в книгах. Страниц тоже. И вообще слишком много книг.

Нет, читать они решительно не любят.

Тому свидетельство лес поднятых рук в ответ на вопрос учителя:

— Кто из вас не любит читать?

В этом квазиединодушии даже чувствуется некоторый вызов. Кое-кто руки не поднял (в том числе Сицилийская вдова), но это знак подчеркнутого безразличия к вопросу.

— Ну и хорошо, — говорит учитель, — раз вы не любите читать… я сам буду читать вам всякие книги.

И тут же, перейдя от слов к делу, открывает портфель и достает во-от такущую книжищу, толстую, прямо-таки кубическую, нет, правда, жуть какую огромную, в глянцевой обложке. В общем, книгу так уж книгу…

— Готовы?

Они не верят своим глазам, не верят ушам. Этот псих собирается им все это прочесть? Да на это уйдут годы! Растерянность… даже некоторая напряженность… Такого не бывает — чтоб учитель вздумал весь год читать. Или он отъявленный бездельник, или тут какой-то подвох. Больно хитрый, поймать нас хочет. А потом подай ему список новых слов, отчет о прочитанном…

Они переглядываются. Некоторые на всякий случай кладут перед собой листок и берут ручку наизготовку.

— Нет-нет, записывать ничего не надо. Просто послушайте.

Тут возникает новая проблема — куда себя девать? Что происходит с телом в четырех стенах класса, если отнять у него алиби шариковой ручки и чистого листа? Что с собой делать в подобной ситуации?

— Устраивайтесь поудобнее, расслабьтесь…

(Скажет тоже! «Расслабьтесь…») Заклепкам-и-казакам не удается совладать с любопытством:

— Вы собираетесь прочесть всю эту книгу? Вслух?

— Ты вряд ли что-нибудь услышишь, если я буду читать про себя…

Застенчивый смешок. Но юная Сицилийская вдова в такие игры не играет. Шепотом, достаточно громким, чтобы всем было слышно, она роняет:

— Мы уже не в том возрасте.

Предубеждение распространенное…

В основном среди тех, кому никогда по-настоящему не дарили чтения. Другие-то знают, что для этого удовольствия возраста не существует.

— Если через десять минут ты убедишься, что это тебе не по возрасту, подними руку, и я найду тебе другое занятие. Договорились?

— А что за книга-то? — спрашивает «Берлингтон» с видом человека многоопытного и искушенного.

— Роман.

— А про чего?

— Трудно сказать, пока не прочтешь. Ладно, все слушают? Отставить разговоры. Приступим.

Они слушают… скептически, но слушают.

— Глава первая. «В восемнадцатом столетии во Франции жил человек, принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и отвратительными фигурами…»

Дорогой господин Зюскинд, спасибо вам! Ваши страницы источают аромат, который щекочет ноздри и нервы. Никогда у вашего «Парфюмера» не бывало читателей увлеченнее, чем эти тридцать пять подростков, столь не расположенных вас читать. Через десять минут, можете мне поверить, Сицилийская вдова сочла, что по возрасту вы ей очень подходите. Трогательно было смотреть, как она закусывала губу, боясь своим смехом заглушить вашу прозу. «Берлингтон» широко раскрыл глаза, будто это уши, и — «Тихо вы там! Заткнитесь, ну!» — едва кто-нибудь из его товарищей не выдерживал и прыскал. Где-то странице на тридцать второй, там, где вы сравниваете вашего Жана-Батиста Гренуя, оказавшегося на попечении у мадам Гайар, с клещом, затаившимся в засаде (помните? « Одинокий клещ, сосредоточившись в себе, сидит на своем дереве, слепой, глухой и немой, и только вынюхивает, годами вынюхивает на расстоянии нескольких миль кровь проходящих мимо живых…»), так вот, где-то на этих страницах, где мы впервые погружаемся во влажные глубины Жана-Батиста Гренуя, Заклепки-и-казаки уснул, уронив голову на руки. Уснул сладким сном, мирно посапывая. Нет-нет, не надо его будить, ведь так хорошо уснуть под колыбельную — это же самая первая из радостей чтения. Он снова стал маленьким, Заклепки-и-казаки, маленьким и доверчивым… и он ничуть не старше, когда, разбуженный звонком, восклицает:

— Блин, я все проспал! Что там было у мамаши Гайар?

И вам спасибо, господа Маркес, Кальвино, Стивенсон, Достоевский, Саки, Амаду, Гари, Фант, Даль, Роше, спасибо всем вам, живым и мертвым! Ни один из тридцати пяти противников чтения не стал дожидаться, пока учитель доберется до конца той или иной из ваших книг, он дочитал ее раньше. Зачем откладывать на неделю удовольствие, которое можно получить сегодня вечером?

— Этот Зюскинд, он кто?

— Он жив?

— А что еще он написал?

— «Парфюмер», он что, по-французски написан? Похоже, что по-французски. (Спасибо, спасибо, господин Лортолари, спасибо, труженики и труженицы перевода, огненные языки Пятидесятницы, спасибо!)

Проходят недели, и…

— Ну, супер — «Хроники объявленной смерти»! А «Сто лет одиночества», месье, это про что?

— Ой, месье, Фант — это вообще! «Мой пес Глупыш» — правда, умора!

— А Ажар… ну, который Гари… «Жизнь впереди» — во класс!

— Ну Роальд Даль дает! Как у него тетка пристукнула своего чувака мороженым окороком, а потом скормила ментам улику, я прямо отпал!

Конечно, конечно, суждения еще незрелые, формулировки не отточены… но это придет… пусть читают… все придет.

— Месье, а смотрите, «Раздвоенный виконт», «Доктор Джекил и мистер Хайд», «Портрет Дориана Грея» — все книжки примерно про то же: добро, зло, двойник, совесть, искушение, всякие такие вещи, правда?

— Правда.

— А про Раскольникова можно сказать, что он романтический герой?

Вот видите… уже приходит.

Между тем никакого чуда не произошло. И заслуга учителя тут невелика. Просто радость чтения была совсем близко, задавленная у этих ребят давним, глубоко угнездившимся страхом: они боялись, что не поймут.

Они забыли, что такое книга, что она может дать. Забыли, что любой роман — это прежде всего рассказанная история. Не знали, что роман должен читаться, как роман: утолить в первую очередь нашу жажду интересных историй.

Они были замкнуты, зажаты перед закрытой книгой. Теперь они вольно плавают на ее развернувшихся страницах.

Ну да, голос учителя, конечно, помог примирению, он избавил их от усилий расшифровки, четко обрисовал ситуации, расставил декорации, облек плотью персонажей, выделил темы, оттенил нюансы, выполняя насколько возможно свою функцию фотографического проявителя.

Но очень скоро голос учителя становится помехой: одно удовольствие мешает другому, более утонченному.

— Когда вы нам читаете, месье, это, конечно, помогает, но потом я люблю побыть один на один с книгой…

Потому что голос учителя — история, доставшаяся даром, — помирил меня с письменностью и тем самым вернул мне вкус к моему тайному и безмолвному голосу алхимика, того самого, который каких-то десять лет назад был зачарован тем, что «мама» на бумаге — это самая настоящая живая мама.

Истинная радость от чтения и состоит в открытии этой необычайной личной связи: автор и я… Одиночество написанного взывает о воскрешении текста моим собственным немым одиноким голосом.

Учитель тут не более чем сваха. Настало время ему тихонечко, на цыпочках, удалиться.

Кроме навязчивого страха не понять, есть еще одна фобия, которую надо преодолеть, чтобы вернуть школьному народцу вкус к чтению, — боязнь нескончаемости.

Время, которое уйдет на чтение книги, видится им угрожающей бесконечностью!

Когда учитель достал из своего портфеля «Парфюмера», они были в шоке, увидев перед собой айсберг! (Заметим, что учитель выбрал — и намеренно — файяровское издание: крупный шрифт, большие поля, много воздуха на страницах — книга, на взгляд этих противников чтения, огромная и сулящая бесконечную пытку.)

И вот он принимается читать, и они видят, как айсберг тает буквально на глазах! Время уже больше не время, минуты летят секундами, и сорок страниц прочитано, и час прошел как не бывало.

Единственное условие этого примирения с чтением: ничего не требовать взамен. Совсем ничего. Не выстраивать вокруг книги никакой стены предварительных сведений. Не задавать ни единого вопроса. Ни малейшего задания. Не добавлять ни слова к словам прочитанных страниц. Никаких оценок, никаких объяснений лексики, никаких анализов текста, никаких биографических данных… Настрого запретить себе «говорить вокруг да около».

Чтение — подарок.

Читать и ждать.

Любознательность не вынуждают, ее пробуждают.


Читать, читать и довериться глазам, которые открываются, лицам, которые веселеют и проясняются, вопросу, который вот-вот сорвется и повлечет за собой следующий.

Если педагог во мне шокирован тем, что произведение «представлено вне контекста», убедить упомянутого педагога, что единственный контекст, с которым на данный момент надо считаться, — контекст вот этого класса.

Этот класс не конечный пункт, куда ведут дороги знания: он должен быть их отправной точкой.

Сейчас я читаю романы слушателям, которые думают, что не любят читать. Ничего путного им не преподать, пока я не развею эту иллюзию, не сделаю свое дело посредника.

Раз примирившись с книгами, эти подростки сами, без принуждения, пройдут путем, который ведет от романа к его автору и от автора — к его эпохе, от прочитанной истории к ее многогранному смыслу.

Все это очень мило, Зюскинд, Стивенсон, Маркес, Достоевский, Фант, Честер Хаймс, Лагерлеф, Кальвино, романы, прочитанные вперемешку и безвозмездно, книги, рассказанные своими словами, вольное пиршество чтения ради чтения… но программа, о Боже, программа! Недели бегут, а к программе и не приступали. Ужас утекающего сквозь пальцы года, жуткое видение непройденной программы…

Без паники: программа будет надлежащим образом «обработана», как говорят о деревьях, плодоносящих соответственно стандарту.

Вопреки тому, что вообразил Заклепки-и-казаки, учитель не будет весь год читать. Увы! увы! — зачем так скоро пробудилась радость безмолвного одинокого чтения? Едва начнет учитель читать вслух очередной роман, как все бегут в библиотеку, чтоб подарить себе возможность «читать дальше», не дожидаясь следующего урока. Едва расскажет два-три эпизода — «только не рассказывайте, чем там кончается, месье, конец не рассказывайте!» — как они проглатывают книжку, из которой эти эпизоды взяты.

(Единодушие, которым учитель, впрочем, не должен обольщаться. Нет-нет, не надо думать, что он одним взмахом волшебной палочки превратил в читателей все 100% противников чтения. Да, сейчас, в начале года, читают все, страх преодолен, и все читают — на волне энтузиазма, в азарте соревнования. Может быть, даже читают отчасти для того, чтоб угодить ему, учителю… который, однако, не должен почивать на раскаленных углях… ничто так быстро не остывает, как жар энтузиазма, он это хорошо знает по опыту! Но пока все единодушно читают — таков эффект коктейля, в каждом случае особого, благодаря которому проникшийся доверием класс ведет себя как единая личность, сохраняя при этом все свои тридцать пять индивидуальностей во всем их разнообразии. Это не значит, что, когда они станут взрослыми, каждый из этих ребят будет «любить читать». Другие радости, возможно, перевесят радость чтения. Бесспорно одно: в первые недели учебного года, с тех пор как акт чтения — пресловутый «акт чтения»! — больше никого не пугает, читают все, и многие очень быстро.)

Надо понять, что книги писались не для того, чтобы мой сын, моя дочь, молодежь их комментировали, но для того, чтобы, если душа лежит, они их читали.

Наши знания, школьная успеваемость, карьера, положение в обществе — это одно. Наша личная жизнь читателя и общая культура — совсем другое. Увеличивать число бакалавров, лиценциатов, дипломированных специалистов — дело хорошее, кто спорит, общество в них нуждается… но насколько насущнее распахнуть для всех страницы всех книг.

С начала и до конца учебы школьникам и лицеистам вменяют в долг анализ и комментарий, и долг этот запугивает их до того, что большинство отказываются от книг. К тому же сейчас, в конце двадцатого века, комментирование вообще вошло в такую силу, что часто и сам предмет обсуждения теряется из виду. Этот отупляющий бубнеж называется у нас словом, потерявшим всякое значение: информация…

Рассказывать подросткам о том или ином произведении и заставлять их о нем говорить, возможно, очень полезно, но это не главное. Главное — произведение. Книга в их руках. И первое их право в деле чтения — право молчать.

По части чтения мы, читатели, признаем за собой все права, начиная с тех, в которых отказываем юному поколению, полагая, что приобщаем его к чтению:

1. Право не читать.

2. Право перескакивать.

3. Право не дочитывать.

4. Право перечитывать.

5. Право читать что попало.

6. Право на боваризм.

7. Право читать где попало.

8. Право читать вслух.

9. Право втыкаться.

10. Право молчать о прочитанном.

Даниэль Пеннак


Источник: http://1september.ru

Группа Семья Растет на Facebook!

Нам очень важно знать Ваше мнение. Пожалуйста, напишите что вы думаете об этом.

Последние Комментарии



Пока еще никто ничего не сказал...
Гость
Имя* (4 символа мин.)
E-mail* (не публикуется)
Сообщение:

Вычислите:
ceмьдecят oдин плюс ceмь
(Ответ цифрами):

комментировать




Код для блога или сайта



Код для форума:

Выглядеть это будет примерно так:

Даниель Пеннак о детском чтении
Глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: «любить»… «мечтать»…
http://www.semya-rastet.ru/razd/daniel_pennak_o_detskom_chtenii/

example_counter_img1

Летнее время. Часть3

Есть, казалось бы, простое и логичное решение проблем летних разлук родителей: оставить ребенка с надежными людьми и уехать отдыхать вдвоем или же просто остаться в городе, но без детей. И если до того, как ребенку исполнится четыре года, такое решение рекомендовать нельзя, то потом малыш может быть вполне готов некоторое время провести с хорошо знакомыми ему людьми.

добавить статью
Добавить наш Виджет на Яндекс
Бурмистрова Екатерина Алексеевна

Интервью про воспитание ребенка и жизнь семьи

добавить статью
Идеи для обустройства детской зоны на дачном участке.

Большинство детей проводят лето на даче, поэтому хочу вам предложить некоторые идеи, которые помогут вам с пользой и интересом провести это время.

добавить статью
Как отдохнуть, чтобы лучше учиться

Современные дети растут в достаточно искусственной среде. Среди специалистов даже появился термин «лабораторные дети». Они не бегают по улицам, не исследуют какой-нибудь запретный овраг, не ездят одни на другой конец города, как это было в нашем детстве. Чаще всего они видят город из окна автомобиля. Психологи и учителя бьют тревогу: у современных детей не развиваются жизненные навыки, не формируются необходимые способности. Лето — отличное время чтобы все это наверстать.

добавить статью
Еда не впрок: продукты, которые нельзя давать на завтрак ребенку

Завтрак – пожалуй, один из важнейших приемов пищи. Он обеспечивает нас необходимыми питательными веществами, заряжая силой и позитивом на весь день. Для ребенка, которому предстоит высокая умственная нагрузка в школе или интенсивная физическая нагрузка в спортивной секции, утренний прием пищи просто незаменим.

добавить статью
как рассчитывать льготу многодетным по оплате электроэнергии с 2016 года?

Где можно ознакомиться с постановлением Правительства города Москвы о нормативах потребления электроэнергии на одного человека?

добавить статью
На «горячую линию» ОП РФ по организации летнего детского отдыха с 6 июля поступило 86 обращений

На «горячую линию» Общественной палаты РФ по вопросам организации летнего детского отдыха с 6 июля поступило 86 обращений, сообщает Агентство городских новостей «Москва» со ссылкой на председателя комиссии ОП РФ по социальной политике, трудовым отношениям и качеству жизни граждан Владимира Слепака.

добавить новость
80+ книг для детей 7-11 лет

Предлагаем вам список книг, которые было бы хорошо прочитать каждому ребёнку за время обучения в начальной школе. Он, как и все подобные списки, далеко не полон и весьма субъективен. Эти книги никак не связаны с программой по литературному чтению. В списке сознательно даны произведения современных авторов и тех писателей, которые мало издавались во времена нашего детства. То, что принято называть классикой детской литературы, известно всем, и вы легко можете сами предложить эти книги своему ребёнку. А то, что написано уже после того, как мы с вами перестали быть маленькими, часто проходит мимо нас, взрослых.

добавить статью
Летние поделки с детьми своими руками

Счастливое летнее время для детей – каникулы, свобода, прогулки, игры, поделки, творчество! Сегодня мы остановимся на поделках своими руками, которые актуально мастерить с детьми летом.

добавить статью
Поговорим о ювенальной юстиции

Что такое ювенальная юстиция и какие изменения в жизни семьи она несет.

добавить
Безмолвный крик. Фильм об абортах.

Изображение 12-недельного ребенка появляется на ультразвуковом экране. Мы видим, каким образом совершается аборт на сроке беременности в 12 недель. А сейчас мы увидим фильм - впервые сделанную в реальном ультразвуковом изображении запись аборта.

добавить
Журнал

журнал многодетная семья
Продолжается подписка на журнал "Многодетная семья" на 2011 год.
Подписаться можно по каталогу «Роспечать» во всех почтовых отделениях, или заполнив форму на нашем сайте.

добавить журнал

Гость
Екатерина, подскажите, пожалуйста, как себя вести. Ребенку 2 года 10 мес. При малейших разногласиях говорит "Уходи, мама, ты мне не нужна" и т.п., встаю, пытаюсь выйти из комнаты - плачет, бежит за мн...

Бурмистрова Екатерина
Это амбивалентное ( т.е. имеющее 2 противоположные характеристики) поведение. Оно вполне нормально для ребенка такого возраста. Наверное можно попробовать в те моменты, когда сын так говорит интерпрет далее...

Задайте свой вопрос

Похороните меня за плинтусом, П.Санаев

От других сочинений на ту же тему эту повесть решительно отличает лирический характер, в чем, собственно, и состоят загадка и секрет ее обаяния.

добавить

Adidas Stan Smith – обувь твоей молодости

18-09-2016
Эти кроссовки заинтересуют широкий круг молодежи. Они понравятся ценителям стиля кэжуал, любителям фирмы Адидас, и просто молодым людям, которые желают выглядеть стильно и гармонично

Женские шубы из натурального меха. Что модно и где купить

06-09-2016
В условиях суровых зим России теплая шубка из натуральных мехов оставляет конкурентов далеко позади. Такой предмет гардероба является мечтой большинства женщин в любом уголке планеты

Выбираем подарок для мамы на Новый год

06-09-2016
Каждый хочет подарить в этот день что-то стоящее, что-то особенное – то, что не будет очередной вещью, которая годами пылится в шкафу из-за ненадобности

Как не ошибиться в выборе лайф-коуча

06-09-2016
Теперь уже нельзя отрицать, что коучинг прочно вошел в нашу жизнь. Руководители практически всех крупных компаний (иностранных так точно) используют его в качестве инструмента в работе со своей командой

Из каких тканей производят трикотажную домашнюю одежду для детей

06-09-2016
Многие заботливые родители выбирают для своих детей домашнюю одежду из трикотажа. Ведь она долговечна в носке, проста в уходе, комфортна

Лего Человек-паук

06-09-2016
Игровые наборы Лего от Марвел «Человек-паук» – самый лучший подарок для маленьких поклонников историй о супергероях, конструкторы Лего – это целый мир, фантастический и безграничный.

Подарки для всех

19-08-2016
Чтобы любая вещь стала подарком, ее необходимо правильно упаковать и вручать с особым настроением. Подарки всегда поднимали настроение и создавали настоящую атмосферу праздника, особенно если это касается новогодней ночи.

Шоколадная вечеринка для девочек-подростков

27-07-2016
Ни для кого не секрет, что женщины любят шоколад. Вряд ли можно встретить девочку, которая отказалась бы пойти на шоколадную вечеринк

Базовые куклы монстер хай

27-07-2016
Базовые куклы монстер хай в Киеве и по всей Украине,быстрая доставка,100% оригинальная кукла,прямые поставки из США.Заказывайте.

Что такое CITO анализ?

27-07-2016
К сожалению, с каждым годом, многие люди приобретают заболевания, которые сложно диагностировать. Поэтому врачи делают все возможное, чтобы заполучить недостающую информацию о состоянии пациента
Новостная рассылка
Подписаться на новости
подписаться
Последние комментарии

49/0.083438634872437 0.1163170337677